Рыбалка на Клязьме

W1siZiIsIjIwMTQvMDEvMjIvMjJfMjZfMjZfMzgyXzIwMDNfb3JpZy5qcGciXV0

Оптимальной для ловли с обрывистого берега на средней речке будет, пожалуй, «мультовая» снасть. Хотя я не ярый фанат «мульта», а когда на улице мороз, тем более предпочитаю безынерционную катушку, в данном случае бейт-кастинговая снасть оправдана. Более того, я бы порекомендовал воспользоваться здесь мультипликаторной катушкой даже тем, кто пока не очень с ней дружит.

Дело в том, что для многих при освоении мультипликатора непреодолимым оказывается психологический по своей сути барьер: хочется всего и сразу, но не получается, а потому на своих способностях к ловле с «мультом» ставится жирный крест. Здесь же условия таковы, что у вас нет необходимости швырять приманку максимально далеко — обычная дальность заброса не превышает полусотни метров. Можно работать «мультом», абсолютно не напрягаюсь. Но главное, конечно, не в этом. Мультипликатор позволяет использовать более толстую и прочную леску, и задача вываживания, точнее — его финальной части, решается просто: рыба весом килограммов до двух «на буксире» выволакивается из воды наверх. «Мульт» для таких целей предпочтительнее взять помощнее, лучше не «мыльницу», а «бочонок». Если речка протекает по лесистой местности, то редкая яма обходится без коряг— чаще всего они встречаются именно в ямах на поворотах русла. Коряги на средних реках обычно крупногабаритные — это не просто палки или ветки ивняка, а целые деревья — дубы, липы и березы, подмытые и упавшие с высокого берега. Одни из них наполовину выступают над водой, другие— распознаются только в те моменты, когда вы обследуете яму джигом. Лежащее на дне дерево это для хищника-засадчика и стол, и дом одновременно. Вероятность найти здесь щуку или судака очень велика — при условии, разумеется, что дерево лежит не на мели, а хотя бы на двухметровой глубине — зима как-никак. Будет лучше, если дерево свалилось в воду не год-два назад, а пораньше. Дерево должно «вылежаться» — со временем от него отпадают мелкие части «скелета», остаются только ствол и наиболее крупные ветви. Такое «выдержанное» дерево и рыбу, по не вполне понятным причинам, привлекает сильнее, и удобнее для проводки — зацепов случается меньше. Если вы имеете опыт ловли в коряжнике на водохранилище, то ничего принципиально отличного в технике ловли «по деревьям» не заметите. Разве что здесь, на реке, приманку еще и течение заметно тянет. А так — все примерно то же: джиг-незацепляйка протягивается через ветки, проводка вместо размеренной в чистом месте «ступеньки» получается нерегулярной — то приманка «спотыкается» на торчащих ветках, то проваливается меж ними. И как раз в моменты «провалов» случается большинство поклевок. Понятно, что для ловли в таких условиях нужна снасть усиленного класса. Не буду развивать мысль о преимуществах мощного «мульта» — в корягах они и так очевидны. Если же вы радикальный сторонник «мясорубки», то, во-первых, среди катушек этого типа тоже есть более и менее силовые. Нас, естественно, здесь устроят те, что более — Banax Si 1300 или Wonder Dia Aswell Gold 400, например. Во-вторых, шнур тоже стоит взять побольше тестом, пусть в ущерб дальности заброса— она-то в данном случае совершенно не принципиальна. И не увлекаться ослаблением фрикциона — я сам, должен признаться, имею склонность скорее недотягивать тормоз, чем наоборот, но в корягах это недопустимо, дашь рыбе лишнюю секунду-другую, и она уже не твоя. С этих же позиций удилище лучше взять «позлее». Если в иных местах я предпочитаю «палки» «замедленного» строя, то здесь оптимален «быстрый » или даже «сверхбыстрый» строй — он скорее позволит осадить рыбу, если та сразу же после подсечки попробует «ломануться» в коряги. Бывает, что в яме лежит одно-единственное дерево, бывает, что на некотором участке реки таких деревьев десятки — с небольшими промежутками между ними. С одиноким деревом проще: несколько забросов — и, если нет поклевок, можно идти дальше. Скорее поймаете в другом месте, чем стоя здесь на точке в ожидании «выхода». Собственно, само понятие «выход» (то есть отсутствие поклевок до и после и настоящий жор в течение небольшого интервала времени) для таких компактных точек очень редко бывает актуально. Рыба в них почти всегда ловится с подхода. Может, на обратном пути, несколько часов спустя, из-под дерева удастся выловить «хвостик»-другой… На участке реки с множеством поваленных деревьев можно результативно ловить в течение всего дня. Постоял в одной точке, сместился немного в сторону, потом еще… Здесь тоже бывает много поклевок с подхода, особенно когда хищник активен. Поклевки при этом случаются и в самой гуще веток, и в промежутках между деревьями. Сложнее бывает взять заторможенную рыбу. Приехав на хорошо знакомое место, мы ловим полчаса, час — никаких признаков жизни. Начинаем уже грешить на «электриков» или на браконьеров вообще, которые в наше отсутствие могли извести рыбу. Однако на деле все зачастую оказывается проще — у рыбы (и у щуки особенно) бывают циклические или близкие к таким изменения активности, и в этот день кривая щучьего аппетита приблизилась к своему минимуму. Полусонную рыбу поймать сложно, но все-таки реально. В середине восьмидесятых я нередко «упражнялся» в такой ловле на Клязьме. Я знал на ней сильно закоряженную яму — единственную в своем роде на том участке реки. В предзимье в яме, как мне казалось, собиралась почти вся окрестная щука. Я с переменным успехом ловил ее до конца ноября, после чего река замерзала. Набор моих приманок в то время не давал особой свободы маневра— я уже ловил тогда на поролон, но до незацепляйки еще не додумался. Поэтому предпочитал особо не рисковать, в самые дебри забрасывал редко — щука обычно клевала и чуть в стороне от наиболее зловредных коряг. Но вот однажды с ловлей «чуть в стороне» случился полный облом. Тогда я соорудил на месте некое подобие снасточки (всегда на этот случай возил с собой несколько ротанов, которых загодя наловил и держал в морозилке); тело рыбки плотно лежало между крючками двойника, что придавало приманке почти полную неуязвимость в корягах, как у поролоновой незацепляйки.

Снасточку с ротаном я закинул в самую гущу веток. Проводку, как таковую, я чувствовал с трудом — слово «дайнима» в то время было еще неизвестно, да и удилище было не «углевое». Первую поклевку поэтому я благополучно «проспал», приняв легкий тычок за контакт с веткой, рыбка же оказалась в клочья разодраной. Через несколько забросов я опять не почувствовал явной поклевки, но щука повисла сама. На последнего ротана я поймал еще одну щуку. Два «хвоста» при абсолютно нулевых поначалу перспективах — не самый плохой итог.

Спустя неделю я был в том же месте. Опять то же начало — ни оклевки при проводке мимо коряг. И то же продолжение — снасточка-незацепляйка с легким грузиком и ротанчиком — восемь поклевок, и три пойманные щуки. Могло быть и больше, но ротаны кончились. Прошло несколько дней, ударили крепкие морозы, и река в районе ямы замерзла.

Больше я туда в такое время не ездил, и не имел возможности проверить, насколько результат был закономерен, и в чем первопричина успеха ловли в те два «неклевых» дня — в натуральности приманки или в ее проводке по самому непролазному коряжнику. Я склоняюсь к тому, что скорее второе. Пассивный хищник сидит в корягах, как ленивая собака в конуре, не обращая внимания на приманку, проходящую чуть поодаль. Если же приманка сваливается рыбе почти на голову (как то и происходит при проводке джига-незацепляйки), этого она стерпеть уже не может. Вообще, когда мне доводится ловить на средних реках, я первым делом стараюсь основательно «пробить» коряжник. И дело не только в том, что нынешние приманки позволяют это делать без особых потерь. Важно, что в корягах рыба находит «островок безопасности» — ведь здесь браконьеры не ставят сетей, тогда как в других местах в наши дни их количество не укладывается в рамки здравого смысла.

Продвигаясь далее вниз по нашей гипотетической реке, мы оказываемся на участке, где уже ощущается влияние расположенной несколькими километрами ниже плотины (рис. 31). Течение замедляется, глубины и ширина реки увеличиваются.

Местами можно очень отчетливо прочувствовать старое русло реки: при проводке джига от противоположного берега он вдруг проваливается (в момент прохождения дальней русловой бровки), а ближе к концу проводки натыкается на ближнюю русловую бровку. Получается что-то очень похожее на верховье водохранилища — есть старое русло, а вокруг него «по-лив», то есть отмель. Разница только в том, что на водохранилищах зимой почти всюду стоит лед, в то время как наша река всю зиму или часть ее открыта. И если из опыта ловли на подобных участках водохранилищ известно, что хищник нередко берет и на «поливе», то в нашем случае это почти исключено: зима — она и на «вечнозеленой » речке зима, и почти все поклевки приходятся на само русло или на бровки. Многие русловые бровки закоряжены. Это уже, конечно, не те дубы, что падают с подмытого берега, а пеньки, оставшиеся от ивовых деревьев и кустов, некогда росших по берегам реки. При низком уровне воды отдельные из этих пеньков можно даже увидеть, другие — прощупываются джиговой приманкой. Если верхняя граница русловой бровки находится на глубине метр или менее, то щука зимой стоит почти всегда не на самой бровке, а несколько ниже — несмотря на то, что пеньки, очень удобные для засады, привязаны чаще именно к бровке. Иными словами, получается картина, отличная от той, к которой многие из нас привыкли — ведь считается, что активный хищник чаще всего занимает позицию в самой верхней части резкого свала, тогда как позиция рыбы существенно ниже по свалу говорит о ее пассивности. Здесь же щука предпочитает держаться внизу, независимо от ее настроения. И существенное большинство поклевок приходится не на тот самый первый шаг джига, когда он пересекает бровку, а на последующие шаги, то есть уже в самом русле — на близкой к максимальной глубине.

Отчетливую русловую бровку вы скорее найдете в верхней половине подпруженного отрезка реки. Ниже донный рельеф со временем заиливается и сглаживается — перепады глубины остаются, но они становятся менее резкими. Если же вам удастся обнаружить закоряженную бровку на этом более глубоком участке, считайте, что повезло — в сочетании с глубиной от двух с половиной метров и более такая бровка редко пустует — «дежурную » щуку удается с нее снимать через раз или даже чаще.

Вообще же, ловля на подпруженной средней реке требует от спиннингиста настойчивости и методичности. Судите сами: на отрезке реки протяженностью в три-четыре километра почти везде вполне «зимние» глубины, щучьей поклевки можно ожидать где угодно. И при этом правило «ловли с подхода» зачастую не работает — можно простоять на одной точке час, и только после того ощутить первую поклевку. Многие в такой ситуации теряются трудно бывает понять, какой тактический план избрать, когдарыба ловится без системы — без привязки к конкретным точкам и ко времени…

Добавить комментарий

Adblock detector